06:39 27.12.2014
Іван Гонта опубликовал запись

Рим. Сан Джованни ин Латерано: мозаики, органы, фрески...

Всякий посетитель церкви Сан Джованни ин Латерано непременно осматривает средневековые мозаики в апсиде над папским троном.
Посмотрим и мы, хотя объект более чем известный и многократно снятый куда лучше, чем вышло у меня.






В мозаиках — множество замечательных деталей, не очень хорошо различимых издали (а близко подойти в любом случае не получится). Помогает лишь фототехника. И то не всякая.



Меня же куда больше занимали органы Сан Джованни.
Их там несколько. Два малых органа 16 века симметрично расположены по двум сторонам возле апсиды.
Сфотографировать их тоже можно лишь сбоку.
Один (левый, если стоять в центре)...



...и другой (правый).

Этот удалось снять чуть поближе, с зумом.



Но, опять же, меня интересовали не эти красавчики.
Большой исторический орган расположен над входным порталом трансепта.




Будем смаковать эту красоту по частям...



Слева на стене (если стоять внизу) — царь Давид с арфой.




Справа — некто со свирелью или портативным органчиком.
Я сперва подумала — Пан, но в главном католическом папском храме такого быть не может. Вдобавок у персонажа над головой сияние святости, как и у Давида. Может, это Иубал, считающийся прародителем храмовой музыки иудеев?



Не могу показать то, что видно с галереи, на которой расположен орган. Но могу — то, что видно снизу, из-под органа.
Чуть сбоку — балдахин с папским алтарем.



А прямо напротив — часовня Святого причастия, построенная в период понтификата Климента VIII по его указаниям.




Климент VIII (Ипполито Альдобрандини) — папа римский в 1592-1605 годах. Нетрудно вычислить, что именно при нём был отправлен на костёр Джордано Бруно. Однако при нём же был перестроен и украшен вот этот самый трансепт. Герб на потолке — это герб Альдобрандини.



От золота рябит в глазах, но композиция чрезвычайно затейливая и полная символизма. Всё — в разных плоскостях, из разного материала, где позолота подчёркивает неземное сияние вечности.
По преданию, части декора — якобы античные. Так, кедровая доска, поверх которой виден золоченый рельеф с Тайной вечерей, по легенде — доска от стола, за которым и состоялась последняя трапеза Христа с учениками.
А четыре золочёных колонны — будто бы с кораблей царицы Клеопатры, и будто бы после гибели языческого мира они украшали дворец Константина Великого.

Мраморные же колонны легенда относит к древнеримскому храму Юпитера Капитолийского.
Верить или не верить — каждый решает сам...

и

Сбоку — мраморные инкрустации. Я их уже показывала, но нелишне привести ещё раз. Мотив петуха (он есть и на потолке трансепта) — не просто аллюзия на Евангелия. Ведь Рим — город святого Петра, и римский папа — наместник Петра. Петух, когда-то возвестивший апостолу о невольно совершенном отречении, должен был, вероятно, призывать пап к бдительности.

При этом очень забавно смотрится шубка Христа. Мы ведь помним, что перед казнью он был облачен в царские одежды, которые потом стражники под крестом разыграли между собой в кости, чтобы не рвать на части (очень выразительно преподнесён этот момент в "Страстях по Иоанну" Баха).

Хор из 2 части "Lasset uns den nicht zerteilen" ("Давайте не будет разрывать их")




В Риме рубежа 16 и 17 веков "царской одеждой" виделась, похоже, не пурпурная мантия, как в античности и на многих картинах эпохи Ренессанса, а шубка из горностая (царский мех!), покрой которой, однако, восходил к древнеримской зимней одежде — пенуле. Пенулу не носили на форуме, но в ней можно было путешествовать. Тут она ещё и аккуратно пристроена на вешалочку. Не прелесть ли, а?..




Кстати, пальтишко, которое ангелы возносят вместе с оторопевшей Марией Магдалиной на эрмитажной картине Доменикино, выставленной сейчас в палаццо Барберини — это тоже, в общем, пенула, только не царская, а простая, тёмная... Доменикино, кстати, тоже работал в Риме по заказам Климента VIII.

Над часовней — замечательно жизнерадостная фреска. Воскресение и вознесение Христа.



Христос тут как будто танцует в воздухе, что-то весело напевая...



В памяти тотчас возникла самая подходящая для этого музыка.



Открою секрет: я, в общем, попыталась увидеть всё, показанное тут выше, глазами молодого Генделя.
Он произвёл фурор в Риме, дав свой первый концерт вот на этом большой органе 14 января 1707 года. И стало быть, до концерта, после него и потом ещё неоднократно имел возможность разглядывать всё роскошное убранство папского храма.
Мне кажется, что кое-что из увиденного могло потом отразиться в образном строе его музыки, причём не обязательно в собственно итальянских сочинениях.

Что касается большого органа в трансепте, то он был построен тоже по заказу Климента VIII в 1599-1600 годах знаменитым мастером Лукой Блази из Перуджи. По сравнению с барочными немецкими органами, на которых Гендель имел возможность играть в Галле, Гамбурге и Любеке (во время визита к старику Букстехуде), этот орган вовсе не был "большим". Первоначально он имел один мануал (второй был добавлен в 18 веке, но когда, справочник не сообщает). Всего 15 регистров, преимущественно принципалы и флейты (впридачу лишь 12-футовая Zampogna-Tromba).

Увы, сейчас послушать его звучание, вероятно, нельзя.

А когда-то пост капельмейстера Сан Джованни ин Латерано занимали такие великие и выдающиеся музыканты, как Орландо Лассо (в 1553-55), Палестрина (55-60), Джованни Франческо Анерио (как раз при папе Клименте, между 1590-ми и 1609), и др.
На этом органе, кроме Генделя, играл Джироламо Фрескобальди.

К сожалению, мне не удалось установить, кто был капельмейстером, когда за орган пустили Генделя. С 1708 по 1719 музыкой в храме заведовал Джузеппе Оттавио Питони, но про 1707 год ничего не известно.

Между тем сам факт, что молодому (неполных 22 лет!) немцу-протестанту позволили дать концерт в папском храме с такой историей — это нечто из ряда вон выходящее. Думаю, что сейчас бы такое не "прокатило".

Но тогда ларчик открывался просто... Настоятелем Сан Джованни в то время был кардинал Бенедеттл Памфили — поэт, меценат и большой любитель музыки. Конечно, без его доброй воли и личной заинтересованности в Генделе ничего бы подобного произойти не могло.
Гендель ведь тоже был тогда не корпулентным дяденькой со строгим взглядом, а "милым саксонцем", способным очаровывать не только своим музыкальным гением... Памфили был по-настоящему очарован, это правда.

Из трансепта открывается вид на правый неф (если считать от центрального входа).
Он украшен гораздо скромнее.



Но что там такое серенькое белеется?..
Органчик! Ещё один. Причём действующий.




Такое я видела почти во всех храмах, в которые заходила: исторические органы на хорах, на галереях или ещё где-то служат лишь декорацией, а в литургии используются небольшие современные инструменты, стоящие сбоку на полу.
Набор регистров небольшой, но для сопровождения хора больше и не нужно. Принципалы, флейты и два язычковых — сопрановая и басовая трубы.




Ааа!.. Вот она, попалась!..
Укороченная педаль собственной персоной.
Обычно, объясняя студентам, что это такое, я поневоле рисовала то на доске, то на листке бумаги примитивную схему.
Теперь смогу показать картинку собственного изготовления.
Такие педали (неполноценные с точки зрения немцев, привыкших, что органист умеет виртуозно играть как руками, так и ногами) не годятся ни для чего, кроме исполнения кантуса фирмуса или не очень подвижного баса. Просто потому, что клавиш в них не хвата...



Ангел с отбитым носиком недовольно морщится: тоже мне, понаехали тут всякие, критику наводят...



На полу — голубок с веточкой.
Этот спокоен как слон. Туристы приезжают и уезжают, храму от них ни жарко ни холодно.




В конце нефа — атрибут уличной религиозной процессии. Передвижной алтарь Братства Господа Чудес (подпись на испанском).




Заглянем ещё в запертую боковую часовню в левом нефе.
Фотоглаз просунуть сквозь решётку можно, никто не запрещает. Молящихся там нет.




Внутри — тоже органчик, ещё меньше того, что в нефе.













Ещё одна капелла в левом нефе...
Здесь нет решётки, только барьерчик.









И ещё капелла!..
Барокко — так барокко, его должно быть много.




Мадонна сбоку — вроде и слегка китчеватая, но трогательная. Что-то в ней есть по-настоящему милое.




И последнее.

Молодой Гендель входил в собор, вероятно, сбоку — через портал трансепта, рядом с Латеранским дворцом.
Но нетрудно себе представить, какое впечатление должно было произвести на него всё великолепие этого храма.
Ведь Сан Джованни стоял тогда несколько на отшибе и был окружен совсем пасторальными пейзажами, а не оживленными магистралями со светофорами, станцией метро и автостоянками.



Вот, как эта площадь, но с другого ракурса, выглядела уже после Генделя, но еще при его жизни — Бернардо Белотто, 1744.
Грязь, пыль, в руинах, наверняка, гуляли козы...
Заходишь в храм — а там — ах. Мозаики, фрески, золото, мрамор.
И молодой Гендель играет на органе.

cleofide

...   

Читать далее...

 
06:37 27.12.2014
Іван Гонта опубликовал запись

Йозеф и Людвиг были здесь...

У меня перед открытием конференции было полдня на разгул. Вечер по приезде в Бонн я, как уже сообщалось, миленько провела на кладбище...
А утром был выбор: сходить в пару городских музеев (но что-то не сходилось), покататься по Рейну на теплоходе (давняя мечта, но — облом: утро выдалось прохладным и пасмурным, я бы на верхней палубе сразу вымерзла, а спускаться вниз — никакого смысла)...
Следовательно, остался третий вариант: съездить в Бад Годесберг.
Это недалеко, из центра на метро всего минут 15.
Сказано — сделано!

Почему вдруг такая прихоть?..
Потому что, как говорится... Ося и Киса... Йозеф и Людвиг были здесь.




В первый раз юный Бетховен мог лицезреть Гайдна на Рождество 1790 года, когда тот ехал в Лондон через Бонн. Но нет сведений о том, общались ли они тогда сколько-нибудь доверительно наедине. Может быть, и нет. Ведь в то время был жив Моцарт, и упрямый Людвиг, наверное, всё ещё надеялся, что ему удастся вырваться в Вену ещё раз и покорить сердце своего кумира. Поэтому проситься в ученики к Гайдну он тогда бы, я думаю, не захотел, да и с какой стати, если путь Гайдна лежал в Англию.

Иное дело — июль 1792 года.
На сей раз Гайдн ехал из Лондона в Вену. Он никуда не торопился. Курфюрста Макса Франца в Бонне в тот момент не было, и капелла могла расслабиться. Ради праздничка они всем коллективом решили дать концерт и обед в честь папы Гайдна, и для веселья им выделили загородный дворец курфюрста, находящийся в Бад Годесберге — Редут. Тот самый, что на фото.

Трудно даже назвать эту резиденцию собственно дворцом; для дворца она мелковата. Скорее, танцевальный павильон с примыкающими столовыми, гостиной и уютными комнатками. Название Редут не имеет никакого отношения к военному делу. Вероятнее всего, оно шло от Редутных залов венского императорского дворца Хофбург (они и теперь там существуют), в которых давались балы и концерты. Бад Годесбергский павильон был построен при курфюрсте Максе Франце, так что в 1792 году он был совсем новеньким, с иголочки. Бедный курфюрст не успел им толком попользоваться, к зиме 92 года нагрянули французы, Бонн переходил из рук в руки, пока в 94 году не стал французским городом на 20 с лишним лет...

По дороге от станции метро стоит церковь. Не бог весть какая, но я подошла посмотреть, чем завлекают прихожан.


А! Из-под стекла с хитроватой усмешкой смотрит папа Гайдн.
14 сентября в этой церкви предстояло исполнение "Сотворения мира". Увы, 13 числа я уже улетала в Московию...
Темы докладов тоже выглядели нескучно. "К феноменологии Творения в исламе"; "Коран для христиан в мусульманском объяснении", а также детский воскресник на тему тотальной креативности.



За церковью — ряд аккуратных домишек. Насколько я поняла, то ли в этом жёлтом доме, то ли за ним находится пансионат для престарелых. На моих глазах улыбчивая сиделка повезла на коляске аккуратную старушку кататься по городу. Эх, мне бы такую старость...





На этой же улице — музыкальная школа (или колледж).




Народу — почти никого.
Нам — прямо и прямо. Ошибиться невозможно, там есть указатель: к Редуту.



Цветы на клумбах такие сочные, что тянет ими закусить...

"Слушай, дурень, перестань
есть хозяйскую герань"...

Из этой серии, да.



Ратуша. Никакой помпы, никакой охраны, никакой полицейщины.




За ратушей, недалеко во дворике, фонтан 19 века. Хороший, но стоит очень неудачно. Фон совершенно не годится для такого сюжета.
Автор — Вильгельм Нойман-Торборг, 1892.




И вот уже почти оно...
Нет, "Редутик" — это не совсем то. Здесь, кажется, гостиничка с ресторанчиком. Всё маленькое, поэтому с уменьшительным суффиксом.




Со стороны проезжей части Редут окружен решёткой с воротами. Они заперты, и потому может создасться впечатление, будто сюда нельзя. Это неправда. Очень даже можно. Просто... вход и выход сбоку. А чужие тут практически не ходят. Наверное, иногда каких-то туристов привозят, а некоторые забредают и сами. Но музея в Редуте нет, и место иногда выглядит совсем безлюдным.

Без решётки фасад смотрится так...




Очень симпатично выглядит и наискосок...




Боковая сторона, правда, не очень эффектна. Домик и домик, не скажешь, что дачка курфюрста-архиепископа Кёльнского.




Поворачиваем за угол, и сразу видим... голову.
=


На памятнике — слова: "В память о встрече Людвига ван Бетховена с Йозефом Гайдном в июле 1792 года".
Памятник, конечно, современный.
Меня всегда удивляло и продолжает удивлять, почему Бонн не делает своим "брендом" молодого Бетховена. Он практически всюду изображён гораздо более взрослым, чем в те годы, когда он тут жил.




Голова сверлит взглядом полуротонду Редута. Именно в ней давались балы.





Сбоку была открыта дверь. На газоне возился рабочий. Не помню, что он делал. То ли чинил что-то, то ли сматывал какой-то провод или шланг. Увидев, что я заинтересованно фотографирую, он дружелюбно сказал — "Можете зайти внутрь, если хотите!"...

Ха, ещё бы не хотеть! Просто руссо туристо бывает настолько затюкано репрессивным режимом, при котором всякий объет непременно охраняется заборами, овчарками, турникетами, мордоворотами в чёрном, полицаями, особистами, видеокамерами, металлоискателями и свирепыми вахтёршами, что нет и мысли о том, что на исторический объект можно вот непринуждённо зайти в неурочный час и снять всё, что душа пожелает... О, такие мысли начинают приходить в голову лишь где-то на третий день пребывания в нормальном свободном мире. А у меня шёл всего лишь второй день, и я чувствовала себя пуганой вороной и стреляным воробьём.

Но, раз приглашают, грех не зайти.





В Редуте не было никого. Вообще никого. Совсем. Нигде.
Но в принципе эти помещения сдаются под банкеты и вечеринки. Так что любой богатенький буржуин может справить свадьбу, юбилей или день рождения в том самом месте, где были Ося и Киса... Йозеф и Людвиг.





Рядом с танцевально-фуршетной полуротондой находится небольшой зальчик. Считается, что именно в нем музыканты боннской капеллы дали концерт в честь папы Гайдна.






Увы, из-за того, что в зальчике кучковались 12 стульев... Нет, я их не считала, не буду врать, возможно, и больше... Так вот, из-за некоторой рабочей захламлённости снять весь зал у меня не получилось.



В соседней гостиной тоже можно накрыть столы и пировать...
И ведь где-то тут все они и пировали в 1792 году. Не всё же баснями соловья кормить.





И в каком-то уголке или в какой-то комнатке два классика, старый да малый, уединились, чтобы побеседовать о судьбе второго из них.
Может, примерно тут?.. Мебель тогда, конечно же, была другая.



А может, тут, на втором этаже?..
Внизу шумели, пели, играли члены капеллы, наверху же Гайдн разглядывал партитуры Бетховена — у того в те годы был еще очень сносный почерк.



Руссо туристо настолько обнаглело, да, что сунуло свой нос и фотоглаз в комнаты второго этажа и даже в коридор. Не шпионства ради, а чтобы уяснить внутреннюю архитектуру Редута.




Малая столовая...
И здесь можно попировать — звоните, заказывайте, платите, и будет вам счастье.
Но капелла, конечно, пила и ела не здесь, это помещение для избранных. Человек девять, по числу Муз. Классика жанра.






Другие комнаты были либо заперты, либо не столь интересны по интерьеру.
Я спустилась вниз, так никого и не встретив, вновь улыбнулась рабочему и пошла гулять по парку.
Рядом с Редутом есть небольшой парк с очень красивыми и очень старыми деревьями.

Кстати, этот пирамидальный дуб растёт на углу возле Редута, и если идти как я, огибая правый угол, то дуб не миновать.






Сколько же лет растению? Табличка умалчивает. Мне сдаётся, что дуб всё видел и всё помнит про июль 1792 года.




Дорожка поднимается вверх.





Пара взглядов на Редут со стороны полуротонды и памятника Бетховену.






А деревья всё интереснее и интереснее... Фото не передают всей их громадности.




Разве что берёзка у прудика тонкая и тощая.





Остальные же — гиганты. Я уже видела колоссальные дубы, платаны и липы на Старом кладбище. Но в Годесберге они, оказываются, тоже есть, и ничего за последние 200-300 лет с ними не случилось.





На предыдущем фото размер древа не очень ощутим.
Кадр со скамейкой многое проясняет.
Я преисполнилась языческим священным трепетом при одном лишь взгляде на ЭТО.





Да...
Села я на эту скамейку, сделала автопортрет и возмечтала...
Живи я где-нибудь в тех краях и имей сто условных рублей и сто настоящих друзей, я... на весь честной бы мир приготовила бы пир.
В том самом Редуте. В честь Йозефа и Людвига.

Пока же я могу лишь выложить свои картинки да ролик с Ю-Туба.
Ария сопрано "И тогда человечество поднялось к свету" (Da stiegen die Menschen ans Licht) из кантаты памяти императора Иосифа II (1790), которую Бетховен, скорее всего, и показал папе Гайдну во время встречи в Редуте.
Сам Бетховен настолько любил эту арию, что использовал ее тему в медленном эпизоде финала своей оперы "Леонора"/"Фиделио". Никто из окружающих про цитату, судя по всему, не знал, поскольку кантата осталась неизданное и неисполненной.
А музыка — божественная.


cleofide

...   

Читать далее...

 
05:52 27.12.2014
Іван Гонта опубликовал запись

Италия. Палермо. Джезу

001-фасад

Вы не представляете себе, какую мУку я испытываю, показывая Вам всю эту барочную мишуру. Но клиент читатель всегда прав, и, коли читатель желает барокко, он (читатель) его (барокко) обязательно получит. Сейчас мы с вами изучим самую роскошную из барочных церквей Палермо — иезуитскую Джезу или Каза Професса.


Самое тяжелое в данном случае — это до церкви добраться. Квартал, в котором поместились иезуиты, называется Альбергерия (Albergheria) и представляет собой лабиринт узких улочек, ориентироваться в котором даже с картой нелегко. Ситуацию еще более запутывает разместившийся в этих узких улочках рынок БалларО (с ударением на последнем слоге), забивший прилавками и без того узкие улицы. Но если Вам повезет, то Ваш маршрут может быть таким:


http://goo.gl/maps/FlGlH
(Если не повезет, то Вы бродить вокруг да около, упираясь в неожиданные тупики)

Снаружи Джезу — обычная иезуитская церковь (напоминаю, что большинство их строились по типовому проекту; в качестве образца бралась римская Иль-Джезу):


Иезуиты появились в Палермо в 1549 году, а в 1553 им был передан бывший базилианский (то есть византийского обряда) монастырь. В 1564-1578 годах на месте монастыря была построена однонефная церковь с боковыми капеллами. Далее церковь росла вместе с могуществом нового ордена. В 1591 году стенки между капеллами сломали, и церковь стала трехнефной. В течение XVII века к боковым нефам были вновь пристроены капеллы. Все бы, наверно, кончилось уже пятинефной базиликой, но тут в дело вмешался папа Климент XIV, и орден упразднили. В XIX веке иезуиты вернулись, живы они и по сию пору. Все, что я некогда говорил об иезуитах, могу повторить снова: самые открытые к общению мужики братья, утренние мессы у них самые ранние, вечерние — самые поздние, церковь открыта допоздна, для "захожан" все понятно (капеллы, фрески, статуи подписаны; путеводители выложены), для неофитов полно литературы в открытом доступе. Джезу, кстати, единственная церковь в Палермо, где свободно допускают в пресвитерий (сидит там, конечно, смотритель, чтобы какие-нибудь Pussy Riot не схулиганили).

Первые впечатления: восторг. Полихромные мраморные инкрустации покрывают стены, свободные от мрамора места расписаны, множество сюжетных полотен, и все это можно спокойно рассмотреть и потрогать.
Смотрим главный неф в обе стороны.
Правый неф:
Левый:
Капеллы я не фотографировал, потому что там было темновато для фотоаппарата, но зато все рассмотрел. Помимо проповеди Христа распятого, отцы-иезуиты во все эпохи не плохо самопиарились. Здесь есть капелла в честь иезуитских мучеников в Японии; есть капелла в честь Игнатия Лойолы, капелла в честь Франциска Ксаверия, капелла в честь Луиджи Гонзага, капелла в честь Франческо Борджа — это все известные иезуитские святые.
Вот Вам святой Франциск Ксаверий (капелла в правой ветви трансепта):
А вот святой Луиджи Гонзага (капелла в конец правого нефа):
Кафедра тоже однозначно указывает на орденскую принадлежность проповедника:
Стоп-стоп, — скажет внимательный читатель, глядя на картину с Франциском Ксаверием. Какое же это барокко? Этот читатель будет совершенно прав. Дело в том, что 9 мая (какая дата!) 1943 года церковь была разбомблена союзниками: своды главного нефа и трансепта рухнули. Церковь восстанавливали уже после войны, и кое-какие росписи были выполнены современными художниками. Святой Франциск был написан заново, так же как и плафон главного нефа.


Не могу сказать, что мне понравилась "техническая часть", но сама идея представить толпы воскрешенных, устремляющихся из недр земли в объятия Иисуса, — великолепна! В куполе тоже неплохая современная роспись с аллегориями земли, воды, воздуха и огня, но сфотографировать это — невозможно.


Пресвитерий

Как я уже говорил, в церкви Джезу пускают в пресвитерий. Там за высоким алтарем можно увидеть две скульптурные группы, выполненные учеником Серпотты (помните еще такого?) Джакомо Виталиано. Опять-таки ценно не само исполение, а идея. Я, по крайней мере, ни разу не видел произведений искусства на эти сюжеты.
1. Давид получает хлебы предложения из рук Ахимелеха (1Цар. 21:1-6; в Евангелиях Ахимелеха почему-то назвали Авиафаром)
2. Давид и Авигея (1Цар. 25)
Иезуитские мыслители увидели в этих эпизодах прообразы евхаристии.

Слева от алтаря маленькая дверца ведет в музей. Сам по себе музей — типично клерикальная свалка церковное хранилище, включает в себя бесчисленные сосуды, ризы, реликварии и проч. Все это размещено в помещениях бывшего дома иезуитов, того самого, который Каза Професса. Современные иезуиты умудрились встроить в свой дом ультрасовременный стеклянный лифт — я же говорю, они классные мужики хорошие братья.

В музее я ничего не фотографировал, а вот в крипте подзадержался. Здесь под алтарем иезуиты хоронили своих усопших собратьев. Тела предварительно высушивались (как это делалось, уже рассказано в общих чертах и укладывались в склепе. Сейчас тела убрали (проверял, лично в каждый склеп голову совал)
В этой мрачной комнате я Вас и оставляю, мои дорогие читатели. Это Вам моя маленькая месть за то, что заставили меня показывать Вам все это палермитанское барокко)))

sibeaster

...   

Читать далее...

Мы — это то, что мы публикуем
Загружайте фото, видео, комментируйте.
Находите друзей и делитесь своими эмоциями.
Присоединяйтесь
Декабрь 2014
пн вт ср чт пт сб вс
01 02 03 04 05 06 07
08 09 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31

Подарки

Войти