07:06 23.01.2015
Іван Гонта опубликовал запись

Италия. Церковь святой Цецилии в Трастевере. Весталочьи розы

Последнее, куда я успела попасть до того, как над Вечным Городом сгустилась ночь, за которой настало утро расставания, -
Был у меня связанный с нею совершенно личный мотив. Скорее познавательный, нежели паломнический, хотя и не без мистического подтекста (и, собственно, он-то и возобладал при посещении этого удивительного места в самый странный момент, когда свет тихо превращается в сумерки, и время, истекая, слоится и образует какие-то почти зримые и ощущаемые круги).

Портал перед церковно-монастыркским двором — торжественный, но не помпезный классицизм с намёком на барокко, — сильно контрастирует с безалаберно-неряшливой Торговой площадью, на которую он смотрит...



Смело заходим в открытую калитку.

В приветливой и свободной Европе руссо туристо перестаёт быть забитым и пугливым существом, на которого может спустить свору собак любой вахтёр в любой московской конторе, не говоря уже о свирепых музейных и церковных бабушках, которые настолько хорошо усвоили совершенно нестоличную манеру выражаться ("Женщина!! Вы куда?! Читать не умеете?!"), что иной раз кажется, что даже на складе стройматериалов люди бывают повежливее, ибо им всё-таки надо что-нибудь продать...

Ладно, бог с ними.
Никаких охранников и церковных старушек у святой Цецилии не было. Вообще. Совсем.
У фонтана сперва сидели люди — то ли туристы, вроде меня, то ли заходившие помолиться. Но потом они ушли. И я осталась одна.

Надпись на фасаде при помощи нехитрого гугления выводит на сведения о кардинале Франческо Аквавива (1665-1723), который финансировал постройку архитектурного ансамбля, но не дожил до ее завершения в 1725 году.

Колокольня — совсем старая, 12 века. Церковь, как уже было сказано, 1725 года (архитектор Фердинандо Фуга), но построена на месте, где христианский храм существовал в незапамятные времена. То ли в 3 веке, то ли в 5-м. Конечно, он не был столь обширным. И, скорее всего, до христиан тут тоже было священное место.

Оно сразу чувствовалось — это дуновение кроткой святости.
При входе в церковный двор и Рим, и слегка охломонистое, непричёсанное и беспорядочное Трастевере оставались где-то в другой реальности.
Этот вид я уже показывала, но уместно повторить, ибо фасад церкви смотрит на такое живописное безобразие.

Зато внутри...
Тишина, чистота, тончайшие ароматы медленно и красиво умирающего лета, переходящего в благоуханную осень...
Цветы. Очень много цветов. Розы и кустарники. Издали кажется, будто никакого конца октября нет и в помине. А приглядишься и принюхаешься — да вот же оно, цветение и тление, изобилие и смиренное принятие своего удела...
Оно — во всём, и в оттенках цвета, и в наклоне ветвей, и в соседстве живущих и отмерших цветов, и в очертании лепестков...





И тут я не удержалась от самозапечатления.
Ну очень хотелось... Мне показалось, что под сенью цветущих... эээ.... я буду особенно хороша.



надгробие в форме алтаря.
Я не выяснила, в честь кого оно воздвигнуто.




Входим в базилику...
Несколько человек сидят, предаваясь безмолвным молитвам и размышлениям.
Туристов нет совсем. Поэтому передвигаюсь бесшумно и медленно, снимаю без вспышки.



Роспись на плафоне живописует апофеоз святой Цецилии.
Христос венчает девушку венцом невинного мученичества, а компания ангелов бодро тащит на небеса орган-позитив...





Ну да, собственно, про органы речь и пойдёт...
Как известно любому мало-мальски образованному музыканту, святая Цецилия считается покровительницей музыки, и прежде всего серьёзной, то есть духовной и церковной.
Поэтому ее обычно изображают играющей на органе. Таких изображений очень много, и любой, кто бывал в Большом зале Московской консерватории либо до 1941 года (но таких, я думаю, осталось не очень много), либо уже после недавнего ремонта, видел витраж в фойе, существовавший там изначально и восстановленный уже на нашей памяти.

Это, конечно, хорошо, что такая святая в христианском пантеоне существует, иначе не видать бы нам никакого расцвета западной церковной музыки, включая инструментальную, в том числе органную.
День святой Цецилии — 22 ноября — музыканты праздновали издавна, но особенно прочной эта традиция стала в Англии благодаря Генри Пёрселлу. Сколько замечательных произведений по этому поводу было создано!..

А ведь связь Цецилии с органом и с музыкой вообще — чистой воды недоразумение, вызванное когнитивным диссонансом между поздней античностью и средневековьем.

В антифоне святой Цецилии (на латыни) есть фраза, которую примерно с 15 века начали понимать совершенно превратно:

"Cantantibus organis, Cecilia virgo in corde suo soli Domino decantabat dicens: fiat Domine cor meum et corpus meum inmaculatum ut non confundar"

— то есть: "Под звуки органа Цецилия воспевала в своем сердце единого Господа, возглашая: да сделает Господь сердце моё и тело моё незапятнанным, дабы я не впала в грех".

Обычно истолковывалось это в контексте жития святой Цецилии, которую, якобы, родители выдавали замуж за юношу из другой благородной римской семьи, Валерия, а она молилась о том, чтобы остаться девственной, и, если верить легенде, уговорила и самого Валерия на чисто платонические отношения, так что и он принял христианство.

Даже если бы этот текст был верным, то его смысл в позднеантичные времена был бы совершенно другим. Во-первых, "органом" тогда мог именоваться любой инструмент, в том числе любой музыкальный инструмент, не обязательно орган (доныне существующая и преуспевающая отрасль музыкознания, "органология" — это вообще про все музыкальные инструменты, их устройство, эволюцию и функционирование).
Во-вторых, с древнеримской точки зрения, орган (гидравлос) был инструментом совершенно светским, и никакая экзальтированная христианка, помешанная на идее целомудрия и пресловутой "духовности", не стала бы петь молитвы своему богу под ег звуки. Гидравлос использовался в позднеантичные времена на массовых зрелищах — в театрах, на спортивных состязаниях, и даже во время публичных казней.

Как-то так он выглядел (картинка из Википедии, инструмент подлинный, реконструированный — белое добавлено)...

А примерно так применялся.
Мозаика из Ливии (Музей в Триполи), изображающая гладиаторский поединок с музыкальным сопровождением.
Я привожу только ансамбль: прямая труба (tuba), изогнутая труба (buccina, cornu) и гидравлос. Играли в данном случае, вероятно, военные музыканты.

Конечно, на гидравлосе иногда играли и женщины, и это в позднеантичные времена не считалось зазорным и неприличным. Сохранились даже надгробия двух римских органисток, где с похвалой упоминается об их искусстве (одна из них — Элия Сабина; ее надгробие хранится в Будапеште, в Музее древностей; текст не оставляет никаких сомнений в том, что играла она именно на гидравлосе; см. книгу Michael Markovits "Die Orgel Im Altertum", можно найти в гуглбукс и полистать онлайн, текст на с.175). Однако эти артистки явно не были христианками. И сильно сомневаюсь, чтобы ранние римские христиане увлекались подобными формами музицирования. В Византии орган так и остался сугубо светским инструментом. А в Западной Европе он вошел в церковный обиход примерно в 7 веке, и это был уже не гидравлос.

С другой стороны, в итальянской Википедии приведена версия, согласно которой процитированная фраза могла подразумевать некие другие "инструменты", весьма далёкие от музыки, — а именно, инструменты пыток, которыми терзали Цецилию. Так что речь могла идти не о свадебном пире под звуки органа (такое вполне могло быть!), а о ее мученичестве. Мне эта версия как-то не очень по душе, но в любом случае слово "орган" в ранних текстах, связанных с Цецилией, означал совсем не ее музыкальное призвание, а ровно наоборот.

И — тем не менее...
Легенда пересилила всякую достоверность и зажила своей жизнью.
Иногда Цецилию изображали не с органом, а со струнными инструментами, но чаще всего всё-таки именно с органом.

Естественно, оказавшись в этой церкви, я полюбопытствовала, что же там за органы.
Наверное, дивно прекрасные?..
Судя по внешнему виду, вряд ли.
Органчик стоит сбоку, в левом нефе, и выглядит очень скромненько.
Вид сбоку...




И с другого бока...




Фасад выходит в центральный неф. Тут же — пульт органиста. Про диспозицию ничего сказать не могу, но, скорее всего, она ничего особенного и не содержит. Педаль показана ниже.








Вид на хоры...
Не знаю, был ли там другой, более старый, орган. Ничего не просматривается.



Если б я пришла туда пораньше, а не ближе к шести вечера, то, наверное, имела бы шанс попасть в катакомбы под церковью. Там хранятся древнеримские погребения. Сквозь решетку "фонаря" в полу центрального нефа кое-что смутно разглядеть можно.



Барочный балдахин над алтарём...



А под ним — самое главное и самое трогательное: лежащее беломраморное изваяние юной мученицы.
Общий план у меня вышел неважно...

Этот и следующий снимок сделаны телефоном, тут цвета поярче — и они действительно такие. Бронза, позолота, лазурит, порфир... А в центре — белоснежное, невыразимо нежное, воистину нетленное — существо.

Автор статуи — Стефано Мадерно (1599).
При взгляде на этот шедевр в памяти тотчас начинает проступать нечто очень родное...
Ах, да, ну конечно...

Перед ним, во мгле печальной,
Гроб качается хрустальный,
И в хрустальном гробе том
Спит царевна вечным сном...

Гроб — действительно "хрустальный", ибо статуя за стеклом (наверное, пуленепробиваемым).



Христиане очень любят живописать кровавые подробности мученичеств, местами совершенно невероятные (вроде того, что палач так и не смог отсечь голову Цецилии, и она с недоотсечённой головой прожила еще три дня, продолжая проповедовать Христа — ну это извините меня, совсем ни в какие ворота)... Мощи, якобы, нашли как раз в 1599 году и перезахоронили тут, под престолом этой церкви, а видевший их Стефано Мадерна настолько впечатлился, что точно запечатлел увиденное.

Думаю, что, скорее всего, было наоборот: скульптор сделал прекрасную статую, а под неё подверстали историю с мощами. А статуя и вправду такова, что можно поверить во что угодно. И вызывает она самые трепетные чувства даже у завзятых скептиков. И ведь как он придумал этот поворот, эту целомудренную сокровенность, эту беззащитную шейку и доверчивые руки — и совершенно неизвестно какое, погруженное вглубь тайны, недоступное для созерцания, лицо...







И ещё немного церковных интерьеров.
Росписи в левом нефе и на стене — так, чуть-чуть, чтобы показать контраст статуи и всей этой барочной декоративности.





При церкви — бенедиктинский монастырь; его эмблема — орган. Табличка — у входа, но больше ничего я сказать не могу.



Выходим во двор...
Кажется, прошло много времени. Но нет, ещё даже не стемнело.



Сбоку от скромного фонтана-чаши — розы дивной красоты и божественного аромата.







Когда я их снимала, вдруг осенило: примерно такие же розы внушили мне мистические ощущения в Доме весталок на Форуме.
Сколько бы ни прошло веков, идея служения божеству строгих или восторженных девственниц на этой земле не умирает. Среди весталок тоже были девушки из многочисленной и очень разветвленной фамилии Цецилиев — тёзки или дальние родственницы христианской святой. Да и сейчас, встречая в Риме улыбчивых юных монахинь, думаешь — вот они, новые весталки, и некоторые тоже, наверное, именуются Цецилиями, или, по-итальянски, Чечилиями...

Цветник духовный, воистину.

cleofide

...   

Читать далее...

Мы — это то, что мы публикуем
Загружайте фото, видео, комментируйте.
Находите друзей и делитесь своими эмоциями.
Присоединяйтесь
Январь 2015
пн вт ср чт пт сб вс
      01 02 03 04
05 06 07 08 09 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31

Подарки

Войти